Масло на советской школьной карте, 1961 · 2011–12 · Хайнер Бур
Я часто покупаю старые карты на блошином рынке «Сухого моста» в Тбилиси. Обычно 20–30 лари за большую. Теперь у меня их 70 или 80 — советские военные карты, школьные карты, экономические карты, карты мест, которых больше не существует под этими названиями. Приблизительно на 25 из них я уже написал картины.
Это была первая.
Советская школьная карта СССР 1961 года. Из тбилисской школы — видна потёртость, следы сгибов, то, как её касались множество рук на протяжении многих лет. Учитель географии добавил свой слой: электростанции, нарисованные чёрными чернилами прямо на карте. Градирни, опоры линий электропередач, нефтяные вышки. Нововоронежская атомная станция. Зейская ГЭС. Бурейская ГЭС на Амуре. Инфраструктура империи, нанесённая на карту в каком-то классе в 1960-х годах.
Я натянул её на подрамник и повесил в своей мастерской.
Святой Георгий на советской карте — поначалу был китч.
Первое, что я нарисовал поверх неё, был Святой Георгий, убивающий дракона.
Золотой памятник Зураба Церетели стоит на колонне в центре площади Свободы в Тбилиси — Грузия побеждает дракона, символика после августа 2008 года очевидна. Казалось, это правильный мотив для советской карты. Сопротивление. Победа малого над большим.
Я написал его в вертикальном формате. Конь, копьё, дракон внизу.
Не работало. Это был китч. Слишком очевидно, слишком просто, слишком близко к пропаганде — только в другую сторону. Я закрасил это.
В то время я читал Збигнева Бжезинского. Великая шахматная доска, 1997 год. Его тезис: тот, кто контролирует евразийский массив суши, контролирует мир. После 11 сентября, после русско-грузинской войны в августе 2008 года — которую я наблюдал отсюда, из Тбилиси, вблизи, пока водил немецких туристов по Грузии — этот аргумент звучал иначе, чем в 1997-м. Шахматная доска была не метафорой. Это была та карта на стене моей мастерской.
Однажды вечером я написал солдата. За час. Жёсткие чёрные мазки. Без лица, без стороны, без имени. Фигура в тёмном ватнике — мужик из штрафбата, солдат советского штрафного батальона в своём чёрном ватнике. Он возник из карты примерно за час, и я сразу понял: это правда. Вот что нужно было этой картине.
На обороте я написал: Кто владеет Евразией — владеет миром. Бур, 2011–12.
В штрафном батальоне.
Советские штрафные батальоны — штрафбаты — составляли основу самых опасных операций Красной Армии. Уголовники, дезертиры, политически неблагонадёжные. Они шли первыми. Они принимали всё, что фронт мог предложить. Пушечное мясо с шансом на искупление кровью.
На немецкой стороне были соответствующие подразделения. Они назывались испытательными батальонами — 500-е батальоны. Для дезертиров, политически неблагонадёжных, для людей, виновных в разложении боевого духа — подрыве морального духа войск. Политические анекдоты. Неправильная фраза, сказанная не тому человеку.
Мой двоюродный дед Ганс Шник был переведён в один из них в 1943 году.
Шесть дней разницы, декабрь 1944-го. Два стихотворения, напечатанные на одной машинке.
Как звенящая стрела в добычу,
Как широкий бросок сеятеля,
Как тёплая ясность неисчерпаемого солнца
— такова любовь;
Как дыхание моря в бесконечном утре,
Как тихий свод ночного лунного пути,
Как беззвучная гибель в осеннем тумане
— такова тоска;
Как железный кулак на загривке зверя,
Как несокрушимый ствол деревьев от бури,
Как плащ оруженосца над колыбелью ребёнка
— такова верность.
22.12.1944 — Ганс Шник
Вот падает первый снег —
Из всей угрозы над немыми вершинами
Это парение стало нашим
И укутывает своим покрывалом
Мёртвых на полях.
Ложится, словно последняя печать,
В их уста.
Господи,
дай мне раствориться в слёзах без веса,
прости мои блуждания по ложным путям,
и научи меня последним основам смирения.
28.12.1944 — Ганс Шник
Ганс Шник — военный хирург и поэт
Ганс был хирургом. До войны он был совсем другим — пианистом, поэтом, молодым человеком в Париже в кругу Жана Кокто. Затем пришла война, и он стал военным врачом на Восточном фронте, оперировал в условиях, к которым не готовит никакое образование.
Примерно в 1943 году он совершил ошибку — стал рассказывать политические анекдоты. Его обвинили в разложении боевого духа и перевели в штрафной батальон. Это он тоже пережил — Ганс Шник пережил всё, что война бросала ему навстречу.
В 1946 году он покончил с собой в туалете железнодорожного вокзала в Брауншвейге. Он использовал морфий, к которому имел доступ как врач. Я назван в его честь — Ганс. Ганс Хайнер Бур.
Его брат — мой дед Карл Шник — офицер разведки Абвера, работавший в Турции, на Балканах, в Румынии. Он пережил войну, скрываясь в Бухаресте у румынской возлюбленной, пока около 1947 года не был арестован, осуждён как шпион и приговорён к 20 годам тюрьмы. Федеративная Республика Германия выкупила его около 1957 года.
Его жена Илона — моя бабушка — потеряла в войне обоих братьев. Одного в Греции, одного в России.
Четыре человека из одной семьи. Один вернулся сломленным и умер от собственной руки. Один провёл десять лет в тюрьме и был выкуплен. Двое не вернулись вовсе.
Четыре прадеда.
Моя жена Теона — грузинка. Оба её деда, Серго и Аквсенти, воевали на советской стороне.
Серго был ранен гранатой на Северном Кавказе — в боях против немецких войск — выжил и был переведён на железную дорогу. Аквсенти служил в наземном персонале советских ВВС и дошёл до Бранденбургских ворот. После войны он два года был расквартирован в Вене.
Аквсенти стоял у Бранденбургских ворот в 1945 году. В нескольких сотнях метров от Чекпойнта Чарли, где вырос я.
У наших детей четыре прадеда. Двое немцев, двое грузин. Они воевали на противоположных сторонах одной и той же войны. Все четверо выжили. Об этой истории я напишу подробнее в другой раз.
Вот тогда картина стала правдивой.
Чёрный солдат на советской карте — это всё вышесказанное. Не одна сторона. Не победа или поражение. Масса этого — машинерия, инфраструктура власти, которую учитель географии нанёс чёрными чернилами в тбилисском классе в 1960-х, шахматная доска, которую Бжезинский описал в 1997-м, война, которая привела Ганса Шника в 1946 году в туалет вокзала в Брауншвейге.
Я написал его за час. Жёсткие мазки. Без лица. Вот тогда картина для меня стала правдивой.
«22 июня 1941» — немецкий солдат на советской карте.
Несколько недель спустя я написал парную работу. Немецкий солдат в полном боевом снаряжении — каска, трофейный автомат Калашникова, подсумки для магазинов, в атаке, на политико-административной карте СССР. Название картины — дата немецкого нападения на Советский Союз: 22 июня 1941 года.
Вместе эти два произведения образуют диптих. Оба атакуют по приказу. Та же суша. Та же война — увиденная с обеих сторон. Снова и снова.
Это первая картина из продолжающейся серии работ на советских и исторических картах, начатой в Тбилиси в 2011 году. Карты я купил на блошином рынке Сухого моста в Тбилиси по 20–30 лари за штуку. В серии сейчас около 25 работ.
Хайнер Бур — экспрессионистский живописец, родившийся в Берлине, живущий в Тбилиси, Грузия с 1996 года. Его картины можно увидеть на hansheinerbuhr.com. Он основатель Kaukasus-Reisen — туристического агентства, специализирующегося на экспедициях с гидом и самостоятельных путешествиях по Грузии, Армении и Азербайджану.
🌐 Также доступно на: Deutsch · English · Nederlands
Рассылка
Новые картины. Новые тексты. Новые места.
Прямо на твою почту.